c_390_250_16777215_00_images_stories_2017_deputaty_man0.JPG11 января исполнился 101 год, как в России был создан первый  в истории страны  общегосударственный заповедник Баргузинский на берегу озера Байкал. Его задачей стало проведение работы по охране баргузинского соболя, численность которого в начале ХХ века катастрофически снизилась. Созданием Баргузинского заповедника (Республика Бурятия) была заложена основа современной федеральной системы особо охраняемых природных территорий. О значимости особо охраняемых природных территориий   наш сегодняшний разговор с председателем Комитета ГС-ЭК РА по аграрной политике, экологии и природопользованию  Василием  Манышевым.

- Василий Карманчинович, многие встречались с этой аббревиатурой – ООПТ, но далеко не всем известен  ее смысл.
- Если говорить очень коротко, то сегодня ООПТ (Особо охраняемая природная территория) -  это одна из форм природоохранной деятельности, которая позволяет полностью или частично изъять из хозяйственного использования земли и сохранить биологическое и ландшафтное разнообразие,  как в России, так  и на планете в целом. У нас в регионе таких ООПТ федерального и республиканского уровней 10, не считая 43 памятников  природы.  В числе пяти объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО - два  федеральных  – Алтайский и Катунский биосферные  заповедники  и три региональных.
Всего в России на сегодняшний день создано более 13 тысяч особо охраняемых природных территорий федерального, регионального и местного значения, общая площадь которых составляет 209,5 млн га. Федеральная система ООПТ, которая формировалась в течение 100 лет, на данном этапе включает: 105 государственных природных заповедников, 52 национальных парка, 57 федеральных заказников,17 памятников природы, 67 ботанических садов. Общая площадь ООПТ федерального значения составляет 63,3 млн га. В 2017 г. общая площадь ООПТ федерального значения увеличена на 794,586 тыс.га. Создано 4 новых ООПТ - 2 заповедника («Васюганский» и «Восток Финского залива») и 2 национальных парка («Сенгилеевские горы» и «Ладожские шхеры»). Общая площадь ООПТ регионального значения в 2017 г. увеличена на 1,3 млн га, создано 47 ООПТ регионального значения. 

- А как Вы относитесь к предложению, которое можно услышать  в последнее время,  по созданию трансграничных резерватов через   расширение территории ООПТ  с присоединением к ним охранных зон. В нашем случае возможности  расширить территорию биосферного Алтайского заповедника за счет создания  охранной зоны  на хребте Чихачева со всеми вытекающими отсюда  последствиями (Международная ООПТ).
- Создание трансграничных резерватов  в настоящее время широко практикуется во всём мире, поскольку  на самом деле дикие животные не знают границ. Ведь сегодня в одних странах, к примеру,  охота на снежного барса или аргали и на  другие виды разрешена, а где-то их счёт идёт на десятки, и так называемые исчезающие виды находятся под жесткой охраной данного государства. То же самое наблюдается и с ловчими птицами, и с охотничьими видами. Трансграничные резерваты для того и создаются, чтобы на этих территориях действовали единые правила, в рамках национального законодательства по сохранению видов. И тут возникает естественное желание расширить территорию или создать охранную зону.
При этом  все обоснования на этот счет содержат примерно одни и те же аргументы. На мой взгляд, за  последние 25 лет они  не изменились.  Так,   в  начале 90-х, когда делалось обоснование для включения в список Всемирного наследия ЮНЕСКО наших пяти природных памятников, главным (негласным) лейтмотивом было несогласие со строительством Катунской ГЭС,  и к включению в ООПТ предлагалось более 60% территории республики. Но хватило разума оптимизировать площади, выделяемые для ООПТ.
Затем началась всеобщая экологизация, которая привела к массовому созданию ООПТ.  Их  площадь  в стране  теперь занимает около трех процентов. У  нас в республике значительно больше - более 25 процентов. Лучше ли стало от этого биоразнообразию? Теоретически, безусловно, лучше. Тем самым мы сохраняем среду обитания животного мира, в том числе наших редких видов, занесённых в   Красную книгу «Животные» и  «Растения».
Но надо признать, что в последнее время  мы становимся свидетелями, когда за благими намерениями скрываются не совсем «экологические» интересы. Об этом говорит принятая концепция  по развитию туризма в заповедниках. И как следствие  все больший интерес начинает проявляться со стороны  администраций некоторых заповедников  и  к созданию охранных зон. А  что такое охранная зона? Это та же самая охраняемая администрацией ООПТ территория. Утвердил Положение и дальше на этой территории можно, как говорится, делать, что хочешь.
Вот именно это - «делай, что хочешь» меня и вынуждает с большой осторожностью относиться к предложениям расширения границ  ООПТ за счет создания  охранных зон. Увы, но  нет гарантии, что в наш коммерческий век эта охранная  зона не станет вотчиной отдельных лиц для разворачивания большого бизнеса, которое  очень часто выливается в организацию  той же вип-охоты за баснословные  деньги.  А это приводит к тому, что уже не Закон,  не  надзорные органы порой останавливает ярых нарушителей, а совсем другие силы…
В этой связи на каждое такое предложение я бы посмотрел с точки зрения его целесообразности. С позиций, скажем так, понимания: что в настоящее время, конкретно в нашем регионе,  первично - ООПТ  или же все-таки  люди, которые живут веками на этих землях и ведут хозяйственную деятельность - пасут овец, выращивают для них кормовые культуры, словом, заняты извечными проблемами бытия.
Исходя из многолетних наблюдений за экологической ситуации в том же  Кош-Агачском районе,  я  все больше склоняюсь к мнению живущих там людей, которые разрешение проблемы по сохранению редких животных – аргали, барса видят предельно просто: «Надо перестать ежедневно летать на вертолётах, носиться на квадрациклах и снегоходах, организовывать сафари и  ограничить охоту. И тогда  и архары,  и барсы будут спокойны. Ведь архары всегда паслись вместе с овцами и друг другу не мешали».
Это я к тому, что, казалось бы, для сохранения биоразнообразия у нас всё есть:  ООПТ с мощной службой охраны, прокуратура, множество силовых структур, контрольно-надзорных органов. Но нет главного: беспрекословного соблюдения закона всеми. Примеров кругом много.  Может я не прав, но реалии жизни в наш коммерческий век  таковы, что  сегодняшняя закрытость ООПТ, охранных зон и т.п. очень часто  лишь  способствуют своевольничанию.
Высказанные мною выше  размышления подвели меня к мысли, что  наши Биосферные резерваты - ГБПЗ Алтайский и Катунский вполне могут работать в любых направлениях без расширения и охранных зон,
поскольку имеют этот высокий статус – биосферные.

Как Вы оцениваете проводимую в последние годы  работу  в рамках трансграничного сотрудничества?
- За двадцать лет после проведения международной конференции по устойчивому развитию стран Центральной Азии - «Урумчи  -  98», где была поддержана инициатива российской делегации о создании трансграничной биосферной территории на стыке четырёх государств через сопредельные ООПТ  удалось создать ТБТ Россия-Казахстан на базе Катунского биосферного государственного  заповедника и Катон-Карагайского национального парка (Республика Казахстан). Теперь же надо работать над ТБТ Монголия, для этого в какой -то мере и был создан национальный парк Сайлюгемский с кластерами на границе с Монголией и Россией. А в дальнейшем реализовать намерения,  поддержанные в Урумчи - создание ТБТ Алтай с участием РФ, МНР, КНР, РК.
                                  (пресс-служба ГС  - ЭК РА)